вы находитесь здесь: главная страница -> колокольный звон и звонари -> наследие звонарей ->
-> михаил иванович макаров. на даниловской колок... -> страница 3

Добро пожаловать на сайт Zvon.Ru
Наш сайт - победитель в конкурсе православного интернета МРЕЖА в 2006 году


Система Orphus

 
 
 


1 стр.    2 стр.    3 стр.


Купеческий обычай

     - Дядя Николай, у тебя большой талант, ты так хорошо трезвонишь, что мог бы брать за это деньги, - сказал я как-то дяде Николаю.

     - Ты, малый, с виду будто хороший, а почему-то думаешь, как Иуда-христопродавец. Господь дал мне талант трезвона - я должен его преумножать и бесплатно радовать людей. Туне приял - туне отдаю. Для меня трезвон - большая радость. А я своей радостью не торгую. Вон, московские купцы очень любили звон колокола, и сами любили звонить - так они сами платили, чтобы позвонить.

     - Как же это?

     - А вот как. Соберутся московские купцы в Великий Четверг в Кремле после обедни на крыльце храма Иоанна Лествичника, что под колокольней Иван Великий. Договорятся о размере пая на жеребьевку. Пай был очень большой - сотни рублей. Тут же соберут с каждого желающего эти паи. По числу пайщиков нарежут талоны, из них на двенадцати талонах напишут слово "звон", завернут, перемешают талоны и заложат их в картуз одного из купцов. Позовут из нищих мальчика или девочку тянуть жребий. Вытянут двенадцать счастливых жребиев и разойдутся, одарив из паевых тянувшего жребий такой суммой, что он или она, со всей своей семьей сразу перестают быть нищими. Остальные деньги жертвовались на благотворительные дела. А двенадцать счастливцев - это те, кто зазвонят для всей Москвы в большой кремлевский колокол к Светлой Заутрени. - Дядя Николай закашлялся, а потом продолжил, - А ты говоришь о какой-то наживе на трезвоне. Да я, даже если буду умирать с голоду, и тогда не возьму никаких денег за трезвон. Это ведь хвала Господу. А сейчас я живу, слава Богу, хорошо. Шью сапоги, хорошо зарабатываю и ни в чем не нуждаюсь.

     Колокольный тон

     - Дядя Николай, ты говоришь: каждый колокол имеет свою ноту. Как получается эта нота? В эту ноту колокол специально отливают или она получается сама собой?

     - Думаю, что получается случайно. А потом, когда покупают колокола, выбирают их по нотам. Правда, я слышал, что есть такие колокольные мастера, которые сразу отливают колокола в нужную ноту. Не знаю, насколько это верно. Отлить колокол, чтобы он был звонкий, - это уже само по себе очень большое мастерство. А отлить его в определенную ноту - это уже почти невозможно. Ведь нота колокола зависит от многих причин: от того, какие металлы входят в сплав, от величины колокола, от его формы. У мастеров, конечно, есть свои секреты. Говорят, будто мастера в тех случаях, когда колокол не получился в требуемую ноту, "вгоняют" его в эту ноту: либо подпиливают его толщину, либо ставят в его толщину заклепки. Лить колокола - дело хитрое, не то, что шить сапоги, - рассмеялся дядя Николай и, немного подумав, добавил: Хотя и шить сапоги, если это делать от души, оказывается, не так-то просто.

     "На все ноги"

     - Заказчики разные, и сапоги тоже приходится шить самые разные, - продолжал дядя Николай. - Сапоги охотнику, чтобы не промокали. Старику-купцу подай сапоги со строгим скрипом, чтобы скрипели: цыц- цыц, цыц-цыц. Молодому купцу нужны сапоги тоже со скрипом, но с нежным: зи-зи, зи-зи. Гусару требуется звонкий, отрывистый скрип, да еще в тон шпор: зинь - зинь, зинь-зинь. Пехотный офицер скрипа не выносит и требует только, чтобы сапоги были красивые да попрочнее. Архиерей просит мягкие сапоги: стоять много приходится. Недавно меня благодарил владыка Феодор. "Спасибо, - говорит, - дядя Николай, тебе за сапоги: сшил такие воздушные, что нога их не чувствует: как будто и сапог нет. Многая тебе лета за твое мастерство!"

     - Давно как-то шил по рекомендации сапоги Алексею Ивановичу Соболевскому - большой ученый, академик; живет у Горбатого моста, близ Девятинского переулка. Тот заказал сапоги мягкие, чтобы удобно было лазить по крышам.

     - Зачем же академику лазить по крышам?

     - А как же? Он ведь любитель-голубятник. По этому голубиному делу приходится побывать и на крыше. Принес я ему сапоги и говорю: "Алексей Иванович, мне такие сапоги пришлось шить впервые, шил по догадке. Поносите недельку, а потом скажете, может, что надо будет поправить". Согласился. Прихожу через неделю. Книг везде - сила. Столько книг я никогда ни у кого не видел. Приводит в сад. Гляжу, у дерева стоит большое ведро, полное прекрасных яблок. Он берет это ведро и говорит мне: "Очень благодарю Вас за сапоги. Таких сапог я ещё не носил. Спаси Вас, Господи. Прошу кроме платы принять от меня вот эти яблочки".

     - А куда же их ссыпать?

     - Некуда? В таком случае берите их вместе с ведром и кушайте на здоровье. Дай Вам Бог всего хорошего.

     Дядя Николай немного помолчал, а потом добавил: "Теперь, после революции, требования стали проще, но и интерес к работе у меня стал меньше: нет заковыристых заказов". Ещё задолго до закрытия Данилова монастыря я перестал встречать там дядю Николая. И на колокольню он больше не поднимался. Очевидно, причиной тому было внезапное обострение чахотки.

     Анатолий

     Анатолию было лет шестнадцать. Серые, широко раскрытые глаза, казавшиеся от этого немного навыкате. Небольшого роста, плотный и очень энергичный. Талантливый. Он принадлежал к тому типу людей, которые способны к любой работе, к любому делу.

     Анатолий учился в школе и прислуживал в церкви: держал служебник епископу Феодору, а в его отсутствие - другим архиереям, часто и подолгу живавшим в монастыре. Однажды, когда не было архиерейской службы, Анатолий взобрался на колокольню и зазвонил в большой колокол. Ему это, видимо, понравилось. С тех пор он стал часто приходить и звонить в большой или в полиелейный колокол. А то и просто поднимается на колокольню, стоит, присматривается и слушает, склонив немного голову набок и скосив глаза в сторону звонаря. Так продолжалось некоторое время.

     Наконец однажды, придя на колокольню, он обратился к брату Андрею: "Брат Андрей, я хочу потрезвонить. Можно мне?" Брат Андрей кивнул голову в сторону дяди Николая и сказал: "Спроси дядю Николая - он у нас главный". Дядя Николай улыбнулся и с сомнением произнес: "Потрезвонь, если у тебя получится". А сам к моменту трезвона встал на подстраховку, если звон не удастся. Когда Анатолий закончил трезвонить, дядя Николай с восхищением спросил его: "Кто ж тебя научил так хорошо трезвонить?"

     - Сам научился, - отвечал Анатолий, - слушал твой трезвон, смотрел, как ты трезвонишь, и научился.

     - Молодец! Приходи почаще.

     - Буду ходить, когда служба без архиерея.

     Так появился на колокольне новый звонарь-мастер - Анатолий. Он трезвонил действительно очень хорошо. Но его трезвон отличался от трезвона дяди Николая. У того трезвон звал ввысь, и сам возносился, как кадильный дым, к небу. Трезвон Анатолия как бы стлался по земле, звал куда-то вперед, был широким, полнокровным и, если можно так выразиться, коренастым, как сам Анатолий. Его трезвон вселял радость, но это скорее была радость земли, чем радость неба.

     Анатолий не выносил разнобоя в трезвоне. Чтобы устранить разнобой, он стал приводить на колокольню двух сильных парней, которые вдвоем придерживали во время трезвона язык полиелейного колокола, принуждая его звонить одновременно с большим колоколом. Звон получался очень мощный. Однажды Анатолий затрезвонил совсем уж необычно. Слышалась мелодия знакомая, но совершенно далекая от церковного звона. Напрасно силился я припомнить, где же я слышал что-то подобное? После трезвона Анатолий, хлопнув меня по плечу, весело спросил:

     - Ну, как? Понравилась тебе колокольная "Коробочка"?

     - Как "Коробочка" - это хорошо, но это совсем не по церковном.

     - Я все думал, подберу ли я "Коробочку" на колоколах, и долго ломал голову, как это сделать. Оказывается, подобрал! - радостно воскликнул Анатолий.

     Через полчаса на колокольне появился Митя Воскресенский - келейник владыки Феодора - и спросил:

     - Кто сейчас трезвонил?

     - Я, - ответил Анатолий.

     - Тебя владыка зовет к себе.

     Минут через сорок пять Анатолий вернулся и говорит: "Владыка меня спросил, как я научился трезвонить и что это такое трезвонил сейчас. Я ему рассказал". "Молодец! Трезвонишь ты хорошо, - похвалил владыка, - но только сам должен понимать: такие разухабистые вещи, как "Коробочка", для церковного трезвона не годятся. Ты слышал, какие дивные мелодии есть у дяди Николая? Вот и подбери что-нибудь вроде этого. Я знаю, у тебя получится. Благословляю тебя на это дело".

     И у Анатолия получилось. Как-то за Всенощной он протрезвонил к чтению Евангелия "Воскресение Христово видевше". Вышло очень хорошо. Но, на мой слух, фон большого колокола был не совсем в такт мелодии. Жаль, что дядя Николай не слышал, уверен, он подсказал бы, как это исправить. В 1923 году Анатолий перестал ходить на колокольню. Он был занят подготовкой к экзаменам в Московский университет, юридический факультет, который он потом успешно окончил. Впоследствии Анатолий стал видным работником внешней торговли. Умер он в конце пятидесятых годов.

     Шилыч

     Так прозвали в школе моего друга детства и школьного товарища Сашу Шилова, который очень любил звонить в даниловский большой колокол, но приходил на колокольню только вместе со мной. Он всегда охотно шел в монастырь ко Всенощной, радовали его мрак на колокольне, бесчисленные московские огни внизу, звон в темноте. Странно, что будучи музыкантом, он ни разу не пробовал трезвонить; может быть, потому, что и я тоже никогда не трезвонил. Правда, однажды я было отважился, но у меня ничего не получилось. Для трезвона необходимо "музыкальность" обеих рук и ног, а этого качества у меня нет. Потом Шилыч поступил в институт Коган-Шабшая, ему все было некогда, и он перестал ходить на колокольню. Шилыч стал поэтом и певцом - солистом Краснознаменного ансамбля Советской Армии имени А.В. Александрова. Он умер в марте 1970 года.

     Ерёмка

     Ерёмка - мальчик лет пятнадцати - приходил звонить в полиелейный колокол. Полного его имени я не знаю; неизвестна мне и его дальнейшая судьба. Это 6ыл простой, бесхитростный, добрый мальчуган, недавно приехавший из деревни. Мне он запомнился своим простодушным рассказом о нечистой силе.

     Шла Всенощная накануне Воздвижения. Мы "ясачили" перед перезвоном на вынос Креста. У нас на приступке к месту трезвона стоял фонарь со свечой. Вдруг откуда-то налетел ветер и задул фонарь. Вместо обычного полумрака на колокольне стало почти совсем темно. Только звезды светили. Луны не было. "Я боюсь", - вдруг произнес Ерёмка. "Чего же ты боишься?" - спросил дядя Николай. "Нечистой силы", - ответил Еремка. Дядя Николай усмехнулся: "Вот что выдумал! Откуда на колокольне нечистая сила!?" - "А она всегда хочет напасть на колокольню, чтобы помешать звону. В деревне я с дедом звонил на колокольне. У нас она высокая и колоколов много. Пришли мы с дедом на колокольню, чтобы звонить к Рождественской Заутрене. Стоим на колокольне, ждем ясака. Вот так же темно было. Вдруг слышим: по лестнице на колокольню бегут, топочут и как будто какие-то большие птицы крыльями машут, за стены задевают, визжат и свистят: ж-ж-ж-з-з-з. Все ближе и ближе ко входу на колокольню. У меня волосы встали дыбом. Но дед все-таки не растерялся: стал крестить дверь, а сам шепчет: "Господи, силою Честнаго и Животворящей Креста Твоего огради нас от козней диавола!" Злобно воют они и визжат у самого входа, а войти на колокольню не смеют. Потом завизжали еще громче и отступили. Мы стоим ни живы, ни мертвы. Слышим, опять собираются и опять пошли на приступ, опять совсем близко к нам. Дед снова стал крестить дверь с теми же словами. Те завыли ещё громче и отступили. Тут дали сигнал звонить. Мы с дедом и ударили в большой колокол, ударили из всех сил. И слышим, как со свистом и воем они скатились с лестницы и отлетели от колокольни. Я видел даже, как что-то черное пронеслось мимо колокольни".

     "Не знаю, - выслушав Ерёмку, сказал дядя Николай, - может быть, вам что-то померещилось. Вряд ли нечистая сила могла приблизиться к колокольне, да ещё в рождественскую ночь. Ведь колокола освящены. И звон тоже освящает воздух. Колокольный звон изгоняет из воздуха всё дурное, и люди при нем становятся смирнее и добрее ..." Зазвонил "ясак" Троицкого собора и мы разошлись по своим местам к перезвону.


     Даниловская колокольня - одна из ступенек моей жизни. На этой ступени я всегда чувствовал большую радость и необыкновенную легкость на душе, как будто у меня за спиной отрастали какие-то неведомые крылья. Несомненно, это происходило потому, что я был тогда участником церковного колокольного звона - звона, освящавшего воздух, звавшего людей к молитве, возносившего их души к небу. Это отнюдь не только личное, субъективное впечатление моего отрочества и юности. Известный знаток и мастер колокольного звона К.К. Сараджев охарактеризовал подбор колоколов Данилова монастыря как "имевший выдающуюся художественно-музыкальную ценность". (Цветаева А.И., Сараджев Н.К. Мастер волшебного звона. М., 1966. С. 167).

     После закрытия монастыря в 1930 году даниловские колокола, по-видимому, были проданы в США. По некоторым сведениям, они находятся на звоннице Гарвардского университета.

1 стр.    2 стр.    3 стр.


М.И. Макаров. На Даниловской колокольне // Православный колокольный звон. Теория и практика. М., 2002. С. 139-166

 

Календарь на другие даты

Яндекс.Погода

Трудно ли научиться звонить в колокола?

не трудно: колокольный звон - это очень просто
на начальном уровне не трудно, а повысить уровень можно только самостоятельно за долгие годы
не трудно, только если есть хороший звонарь-наставник
чего проще - ноты в руки, и вперед
все постижимо, если стараться учиться
трудно, даже если очень стараться
сия премудрость доступна лишь одаренным
другой вариант ответа

результаты предыдущих опросов

1.gif

© ОБЩЕСТВО ЦЕРКОВНЫХ ЗВОНАРЕЙ. 2004-2013

При воспроизведении материалов с сайта Zvon.Ru ссылка обязательна!
Сайт содержит материалы, которые выражают точку зрения разработчиков сайта.
Материалы и отзывы, присланные на наш сайт, не рецензируются.

программирование сайта :: aggressor.ru