вы находитесь здесь: главная страница -> колокольный звон и звонари -> наследие звонарей ->
-> николай гермогенович байков -> страница 4

Добро пожаловать на сайт Zvon.Ru
Наш сайт - победитель в конкурсе православного интернета МРЕЖА в 2006 году


Система Orphus

 
 
 


Далее >>

Воспоминания Константина Мишуровского, сотрудника коллектива звонарей соборов Московского Кремля

     Для меня жизненный путь Николая Гермогеновича навсегда останется важным уроком: каким должен быть настоящий церковный звонарь. Это глубоко профессиональный вопрос, но он очень важен, ведь сейчас многие звонари ни во что не ставят опыт друг друга, не признают друг друга в качестве звонарей и имеют массу негативных мнений относительно коллег по цеху. Эту раздробленность можно объяснить тем, что в наше время перевернуто представление звонарей о том, какую цель преследует их звонарский труд. Бывает так, что звонари, поднимаясь на колокольню, чувствуют себя, если можно так выразиться, солистами, считают, что их трельные пассажи – это самое главное, а большой колокол – это очень просто и очевидно, что-то вроде аккомпанемента. Начинаются дрязги, недомолвки, рассуждения о том, кто лучше и красивее трезвонит. Но если вспомнить, что исторически представляет собой колокольный звон, мы увидим, что такое современное представление в корне неправильно.

     Когда мы находимся на некотором расстоянии от колокольни, то можно и не услышать трель или подзвон маленьких колоколов. А вот звон большого колокола слышно всегда. Прежде всего именно этот звук мы воспринимаем как колокольный звон.

     Николай Гермогенович Байков прекрасно это понимал и умел извлекать из колокола именно такой звук. Он вообще всей своей жизнью, кругозором, культурой, воспитанием продолжал старую традицию, в том числе - и в звонарском деле.

     Подходил к большому колоколу и начинал неспешно, спокойно, не надрываясь, ничего не преодолевая, раскачивать язык. Когда следовал первый удар, колокол начинал распространять вокруг колокольни волну звука. И именно такой звон, звон человека, который (с внешней точки зрения) совершает монотонные, механические движения, без желания что-то вытворять, без всякой экзальтации, а просто стоит и размеренно раскачивает язык, окружающие готовы воспринимать как нечто важнейшее для себя.

     Тут нет и не может быть места какому-то соревнованию.

     Вспомним, что на фресках или на старинных миниатюрах мы почти никогда не обнаружим изображений стройных рядов маленьких колоколов, а увидим лишь несколько крупных колоколов, которые выдают звук, оповещающий окружающих.

     Покойный Николай Гермогенович являлся олицетворением того, кем по-настоящему является церковный звонарь: человеком абсолютно уравновешенным, спокойным, который всем желает добра, ни на кого не раздражается…

     Я не могу представить себе, чтобы он начал обсуждать профессиональные качества другого звонаря, и никогда не слышал, чтобы он нелицеприятно отзывался о чьем-либо звоне. Он был вне критики и сам не являлся источником критики, был «сделан из другого теста» и являл собой пример возвращения к сути звонарской профессии.

     Николай Гермогенович был одним из тех, кто участвовал в самом первом звоне Большого Успенского колокола на колокольне Ивана Великого в Московском Кремле в 1993 году. Была завершена работа комиссии, которая признала, что колоколу ничего не угрожает. Колокол был правильно вывешен, и для этого зимой 1992-93 проемы колокольни на это время были закрыты металлическими листами - велись специальные работы по приведению колокола в «рабочее» состояние. Одним краем колокол касался металлической конструкции, и, чтобы его приподнять, пришлось изготавливать ключ под какую-то очень большую нестандартную гайку… И после всех этих потрясающих работ на Страстной седмице 1993 года нам разрешили после патриаршей службы, когда патриарх уедет, сделать первый звон.

     На колокольне собралось много людей, которые имели к звону непосредственное отношение, например, старейший звонарь Владимир Иванович Машков. К колоколу поднялся даже тогдашний мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков.

     К языку Успенского колокола привязали две веревки, и четыре звонаря, одним из которых был Николай Гермогенович, стали раскачивать язык.

     В эти секунды волнение было, как в фильме «Андрей Рублев», когда так же раскачали язык колокола и не знали, какой звук будет. Здесь происходило примерно то же: три поколения людей не слышали звука Успенского колокола. Никаких звукозаписей не было – ничего…

     Когда произошел первый удар, колокол оказался окружен огромным серым облаком: это была вся грязь и пыль, которая засела в многочисленных орнаментах и теперь слетела с колокола от вибрации. Колокол как бы встряхнулся после сна, а пыль, конечно же, полетела на окружающих.

     Звон пошел сразу в оба края. Разумеется, мы не знали, какие именно веревки нужны для такого колокола, и одна из веревок не выдержала и отвязалась. Трое звонарей отлетели в сторону… но звон не прекратился! Второй, оставшейся веревкой управлял Николай Гермогенович - как ни в чем не бывало он продолжал в одиночку раскачивать двухтонный язык! Я до сих пор помню его лицо в тот момент: человек был настолько счастлив, что колокол заговорил, настолько растворен в звоне, что силы его удвоились или утроились. Совершенно невероятно, чтобы один человек мог раскачивать такой тяжелый язык, да еще и звонить в оба края.

     Николай Гермогенович никогда не участвовал в звонарских конкурсах или фестивалях, но при этом всегда был в центре.

     Его чувство колокола пригодилось, когда стали налаживать системы колоколов Храма Христа Спасителя. И в кафедральном соборе стал звонить, как только здесь появились большие колокола. Всю свою мощь он являл особенно, когда надо было звонить в Царский колокол. И можно сказать, что именно Николай Гермогенович является автором самого впечатляющего способа звона Храма Христа Спасителя, когда два самых больших колокола весом 30 и 18 тонн звонят в едином ритме, абсолютно синхронно, без всяких механических приспособлений.

     Уже зная, что он болен и, видимо, чувствуя, что жить осталось немного, Николай Гермогенович буквально с утроенной силой стал звонить в колокола. Он поднимался на Ивана Великого уже с трудом, но все-таки добирался до колоколов, упирался в колокол лбом и долго стоял так, как бы прощаясь с ним.

     От Николая Гермогеновича я услышал такую фразу: «Что вы говорите, что это мы хорошо звоним? Это колокола звонят, а мы только за веревки дергаем, и то не всегда правильно». Это абсолютно трезвое отношение к тому, чем мы занимаемся.

Далее >>

Воспоминания о Николае Гермогеновиче Байкове:
Игорь Васильевич Коновалов
Константин Мишуровский
Олег Куликов
Петр Дмитриев
Ольга Богданова


Опубликовано в интернет-издании taday.ru

 

Календарь на другие даты

Яндекс.Погода

Трудно ли научиться звонить в колокола?

не трудно: колокольный звон - это очень просто
на начальном уровне не трудно, а повысить уровень можно только самостоятельно за долгие годы
не трудно, только если есть хороший звонарь-наставник
чего проще - ноты в руки, и вперед
все постижимо, если стараться учиться
трудно, даже если очень стараться
сия премудрость доступна лишь одаренным
другой вариант ответа

результаты предыдущих опросов

1.gif

© ОБЩЕСТВО ЦЕРКОВНЫХ ЗВОНАРЕЙ. 2004-2013

При воспроизведении материалов с сайта Zvon.Ru ссылка обязательна!
Сайт содержит материалы, которые выражают точку зрения разработчиков сайта.
Материалы и отзывы, присланные на наш сайт, не рецензируются.

программирование сайта :: aggressor.ru