Древняя звонница Соловецкого монастыря на иконах XVI-XVIII веков
Колокола в музыке Сергея Васильевича Рахманинова
Колокольный звон в творчестве Исаака Левитана и Марии Якунчиковой
Звонницы и колокольни в иконописи и настенной живописи России
Никольские звоны
Вознесенские звоны
Колокол и его название
Колокола Московии глазами иноземных путешественников
Исторические деятели как звонари

  Издревле на Руси с особым благоговением и почитанием относились к колоколам. Трудно представить себе древнерусский город в праздничный или воскресный день без колокольного звона. Колокола стали для русского человека одним из любимейших образов песен, сказок, преданий, поговорок и загадок.

  Изображения колоколов и звонниц во множестве сохранились на страницах русских лицевых летописей, житий святых и святоотеческих сочинений. Отливка большого колокола, его падение или ремонт, праздничный или плачевный звон, увоз вечевого колокола воспринимались как важнейшие события. Они удостаивались пристального внимания летописца и детально изображались на миниатюрах. Только в одном Лицевом летописном своде эпохи Ивана Грозного исследователи насчитывают несколько десятков таких рисунков.

     Очень часто встречаются изображения колоколов на русских иконах и фресках. Даже в небольших клеймах иконописцы тщательно, с умилением прорисовывали детали архитектуры каменных колоколен и небольших деревянных звонничек, подробности подвески колоколов и разные способы звона. Наблюдательные новгородские мастера-изографы обращали внимание на такие подробности, как, например, различные формы колокольных языков. На фресках храмов Ярославля, Новгорода, Суздаля, Углича перед нами предстают не только сюжеты Священной истории, но и неповторимое зодчество этих городов. Многообразие форм колоколен и звонниц, запечатленных на церковных стенах, вполне может послужить материалом для исследования по истории архитектуры.

     В более позднее время художники не менее часто обращались к сюжетам, связанным с колоколами и колокольным звоном. Точнейшие рисунки-реконструкции Апполинария Васнецова, выполненные в конце XIX - первой половине XX века, сохранили для нас облик исчезнувших московских улиц, двориков и монастырей с их старинными храмами и колокольнями. Других художников больше привлекала не научная, а поэтическая сторона этой темы. Многие картины Левитана, Саврасова, Нестерова пленяют нас какой-то особенной задушевной красотой русской природы, одухотворенной творениями человеческих рук и души. В особенности картинам Исаака Левитана свойственна какая-то необыкновенная музыкальность. Многие исследователи отмечали, что линии его пейзажей расходятся подобно кругам на воде. Само собой напрашивается сравнение с тем, как разносится в пространстве звон колокола.

     Тема колокольного звона была любима не только художниками, но и музыкантами XIX века. Пожалуй, ни в одной из музыкальных культур нет столь частого и поэтичного воспроизведения колокольного звона. Здесь можно вспомнить сцены венчания на царство и смерти Бориса Годунова в опере М.П. Мусоргского; колокольный гул Китеж-града в опере Н. Римского-Корсакова, торжественный колокольный звон в его "Псковитянке", трезвон в опере "Жизнь за царя" М.И. Глинки. В своих воспоминаниях С.В. Рахманинов, как об одном из самых сильных впечатлений детских лет, пишет о звоне колоколов Святой Софии Новгородской . Иногда и сами композиторы пытались освоить звонарское искусство и затем использовали этот опыт в своем творчестве.

     Колокольный звон, особенно пасхальный, часто становился темой для народных преданий, песен, сказок и легенд. Не столь часто этот образ использовался в художественной литературе. Однако и в ней, как и в народном творчестве, неизменно звучит тема благодатного действия колокольного звона на душу человека. Праздничный благовест вспоминает в одном из своих рассказов А.И. Куприн. Писатель передает свое ощущение ни с чем не сравнимой радости ребенка, которому доверили звон в большой колокол. Всеволод Гаранин в своем рассказе "Ночь" очень точно рассказывает о спасительном действии колокольного звона на смятенную человеческую душу. М.Ю. Лермонтов в своем рассказе "Панорама Москвы" восторженно вспоминает о красоте старой Москвы, открывшейся перед ним с одной из галерей яруса звона Ивана Великого. И везде колокольный звон звучит как напоминание о чем-то светлом и радостном.

     XX столетие подвергло Российскую культуру невиданным испытаниям. Это нашло отражение и в восприятии колоколов: вспомним, например, работу художника-футуриста Аристарха Лентулова. В Третьяковской Галерее хранится его изображение "Ивана Великого" в разгар колокольного звона, созданное в 1915 году. Картина выполнена в экспрессивной манере, она поражает противоречивостью настроения: это и праздничный калейдоскоп "лоскутных" пятен - словно материализация звуков кремлевских колоколов, и тревожная изломанность форм - предвестник грядущей катастрофы.

    Многие читатели старшего поколения помнят повесть Анастасии Цветаевой "Сказ о звонаре московском", изданную в 1977 году. Эта повесть о незаурядном звонаре Константине Сараджеве пробудила огромное любопытство к колокольному звону у советских читателей. Благодаря этой книге, стало меняться отношение к колоколам: на смену советскому штампу: "колокол - это, прежде всего, набатный призыв к бунту", стало приходить понимание, что колокольные звоны - это удивительный, таинственный мир загадочных созвучий.

     Советский кинематограф с первых лет своего существования включил образ колокола в разноплановый арсенал своих художественных средств. У Сергея Эйзенштейна в его "Александре Невском" и "Иване Грозном" колокольные звоны, как незримые актеры, исполняют свои кинороли. В фильмах Эйзенштейна использованы записи церковных колоколов, которые были собраны тогда в Большом Театре...

     В 1963 году, по просьбе кинорежиссера Сергея Бондарчука, были проведены масштабные записи настоящего колокольного звона. Исторические колокольные звоны Ростова Великого, записанные тогда специально для киностудии "Мосфильм", оказались спасенными от забвения именно благодаря этой звукозаписи. С тех пор мосфильмовская фонограмма Ростовских звонов стала излюбленным звуковым сопровождением для нескольких десятков прославленных кинофильмов, в числе которых - "Война и Мир", "Жестокий романс", "Россия Молодая", "Собачье сердце"... Все без исключения зрители, видевшие фильм Андрея Тарковского "Андрей Рублев", запомнили новеллу "Колокол". Однако мало кто знает, что под именем молодого мастера Бориски изображен исторический прототип - юный талантливый мастер Александр Григорьев, работавший в середине XVII столетия. Поистине символичны в этом фильме слова Андрея Рублева: "Так и будем - я иконы писать, а ты колокола лить". Кстати, у Тарковского в сцене долгожданного звона в большой колокол использована все та же запись 1963 года: искушенный слушатель без труда узнает голос Ростовского "Сысоя"...

     В фильме Павла Лунгина "Остров" нехитрая деревянная колокольница "о четырех столпех", становится местом юродства и подвига старца Анатолия. Бутафорские колокола производят иногда вполне не бутафорский звон: в звуковой дорожке фильма использовано звучание некоего большого западноевропейского колокола, также в одном эпизоде фильма угадываются современные Ростовские звоны. Жаль, что временами звукорежиссеры, все-таки, использовали звуки синтезатора, ведь записей настоящих колоколов теперь так много... Трогательный финал фильма "Остров" связан с колоколами: отец Иов отказывается от греха наушничества, являя свой отказ тем, что звонит во все колокола во время кончины старца...

---

авторы материала - Ольга Азарова, Константин Мишуровский